А дальше он живёт со страхом, страх освобождения — это большой страх всех заключённых. Хоть у них бравада на лице, они радуются этому моменту, но всё равно впереди будущее, которое абсолютно непонятно. И если семья ребенка принимала, поддерживала все это время и с ним была в контакте, то у него есть какая-то опора. У него большие шансы вернуться в социум и больше не возвращаться в учреждения. Те же, кто пришли из асоциальных семей, у них маленькая вероятность того, что у них что-то получится без помощи государства, фондов, еще кого угодно. Понимаете, это сложно, потому что он вращается в те же условия, из-за которых, собственно говоря, он сюда и попал, и они там лучше точно не стали. Только если семья более-менее поняла, что ребенку было тяжело, и она как-то перестраивается, чтобы помочь ему дальше решать свои проблемы, тогда тоже может быть шанс.
Наталья Костина, создатель проектов психологической помощи и профориентации для подростков в колониях «На волю пошагово» и «Своими маршрутами» о страхе освобождения и проблемах адаптации
У нас одна мама так и работала с нашим психологом, потому что она понимала, что не справится, когда дочь выйдет из заключения. Как взаимоотношения наладить, как построить разговор, она даже не знала, как ее встретить, какими словами. Потому что когда ребенок попадает в колонию, это же стресс не только для ребенка, а для родителя тоже. Он тоже испытывает страх, стыд перед окружением, ты не справилась, ты плохая мать. И мы даже их учили общаться между собой, понимаете? То есть они обе вроде и принимающие, и любящие, а вот даже общаться — они не понимали, что друг у друга спрашивать-то, собственно говоря.
Наталья Костина, создатель проектов психологической помощи и профориентации для подростков в колониях «На волю пошагово» и «Своими маршрутами» о психологических аспектах адаптации подростка после заключения
-Вот подросток попал в центр, что с ним происходит?
-Ну, дальше ему очень плохо. Ему прям невыносимо плохо, потому что ему приходится менять свой образ жизни, и потому что ему приходится брать ответственность на себя. То есть программа ориентирована на то, чтобы передавать ответственность, потому что взросление воспринимается как какие-то взрослые свободы, а то, что это еще и ответственность, с этим многие знакомятся, только когда приходят на курс, и это тяжело, страшно невыносимо, непонятно. И в общем-то на курсе намерено концентрированно много всяких активностей, впечатлений, эмоций, занятий. Это тяжело, это такая перегрузка. Им это нужно, это пригодится, это новый опыт, это яркие впечатления, и они смогут это использовать, это то, на что они смогут опереться, потому что смогут в себе при помощи специалистов что-то открыть, узнать какой-то свой позитивный ресурс, что оказывается я могу то-то, то-то, оказывается у меня получается это и это. То, на что я могу опираться, то что во мне есть хорошего, о том, что в них есть плохого, они слышат постоянно, от всех, а вот что есть хорошего, они не все познакомились с этим. И задача не просто сказать это, а чтобы они действительно это прочувствовали и в дальнейшем могли как-то на это опираться.
Григорова Зинаида Николаевна, кандидат социологических наук, доцент, руководитель психологической службы Центра Святителя Василия Великого
Я никогда не читаю личные дела, я до этого работала у взрослых, в строгого режима и пришел ко мне осужденный, льготы что-то там ему надо. Я говорю хорошо, я посмотрю ваше дело и мы с вами решим. Я почитала личное дело. Я потом к нему пришла, я же человек, я же мать, я же женщина, в конце концов. Я когда пришла, я на него смотрела, он все сразу понял. Больше он никогда за помощью не обращался. Потом второй так, третий, и я решила, или мне надо уходить, потому что я не могу работать, зная, что они совершили. Или мне не надо читать их личные дела, а относиться к осужденным, как человек просто пришел с чистого листа. У нас даже по УК, что за одно преступление два раза не судят. А тут получилось, что я вот этого мужчину снова осудила по тому же преступлению, понимаете? То есть мы тоже учимся менять свое сознание, так же, как и вот мы теперь учим наших подростков менять сознание.
Вера Владимировна, методист ОВРО ФКУ Архангельская В К УФСИН России по Арх. обл.